Атакует защита. Хроника суда по делу «о покушении на Чубайса» 13.8.2010 Печать E-mail
07.09.2010

Любовь Краснокутская, информагентство СЛАВИА

Да простят меня читатели, что я нарушаю ставшую уже привычной для них за десять месяцев нашего общения форму подачи материалов, и предлагаю выступления защиты в прениях без показа атмосферы в зале, этого восточного базара прокурора с прокурёнком, адвокатов Чубайса, а, главное, судьи Пантелеевой. Сделать это я не могу по той простой причине, что тогда после каждого предложения надо всё время вставлять ремарки: «Вскакивает прокурор...», бесконечное прокурорское «У меня заявление!..», всем опротивевшее, бессовестное и бесчётное судейское «Адвокат предупреждается... Прошу присяжных заседателей не принимать во внимание сказанное адвокатом...», вызывающее уже рвотный рефлекс.

Судья Пантелеева, не зная чем ещё помочь обвинению, дошла до того, что, затыкая рот адвокатам, зачитывает в оправдание себе статьи Уголовно-процессуального кодекса и умышленно перевирает их! А малейшую попытку указать ей на искажение закона пресекает гневной истеричной угрозой удаления с процесса.

Вот почему я решила очистить выступления адвокатов от этой судейской грязи и прокурорского мусора, чтобы вы, дорогие читатели, имели возможность пить воду из незамутненного источника и могли сами оценить доводы защиты.

 

Из выступления Оксаны МИХАЛКИНОЙ, адвоката Р. П. Яшина

«Вопрос о том, кто же собственно взорвал петарду массой не более 500 грамм в тротиловом эквиваленте на обочине Митькинского шоссе 17 марта 2005 года, меня нисколько не интересует. Это вопрос действительно важный, но только не для меня, а для правоохранительных органов и обвинения. Но правоохранительные органы его совсем не выяснили. Как только в поле зрения сыщиков попала машина Квачкова В. В., которая стояла на Минском шоссе, в полутора километрах от места взрыва, то следствие сделало все, чтобы притянуть к участию в деле еще, как минимум четырех человек. Почему четырёх? По количеству найденных в лесу ковриков-лежаков. Следствие не смущало, что, по их же собственному утверждению, стрельбу осуществляли два человека, еще один приводил в действие взрывное устройство. Ковриков-лежаков было шесть. Что делали еще три человека? Гос.обвинитель пояснил: один коврик остался неразвернутым, следовательно, «один из нападавших не пришел». Нельзя согласиться с выводами гос.обвинителя. Только один коврик имеет следы примятия. Остальные коврики просто были положены на снег. Никаких окопов в лесу не обнаружено. Поэтому вывод обвинения о необходимости закупки лопат для того, чтобы копать окопы в снегу, не подтверждается. Несмотря на это, обвинение утверждает, что на месте происшествия присутствовали пять человек. Предположим. Один нажимал кнопку взрывателя, двое вели огонь, что делали еще двое неизвестно, но при этом эти люди так торопились покинуть место происшествия, что оставили после себя множество улик, а именно: коврики-лежаки, на которых не выявлено никаких следов их использования (ни следов рук, ног, пота, волос, одежды); обнаруженные на снегу два следа обуви не принадлежат подсудимым; найден автоматный магазин с патронами, который затем исчез из дела и был заменен на пластмассовый, иного калибра, который и был показан вам, уважаемые присяжные заседатели, в качестве вещественного доказательства. Найдена нитка на дереве, но от какой части одежды она происходит и кому принадлежит, не установлено. Но что еще более удивительно, нитку на дереве сыщики обнаружили, а следы от пуль, которые обязательно должны были задеть ветки и стволы деревьев не нашли. По утверждению обвинения, согласно протоколов осмотра места происшествия и схемам, стрельба по движущейся автомашине Чубайса велась из лесного массива, а не из чистого поля. Пули не летают зигзагами, облетая стволы деревьев. Пуля, как известно, летит «по прямой». Автомат должен был перемещаться вслед за уезжающей мишенью. А в стволах деревьев застрявших пуль не обнаружено. Не обнаружены даже сбитые пулями ветки! Объяснение только одно - стрельба велась не из гущи леса, а из-за ближайших к дороге деревьев. Еще одна особенность стрельбы. 17 марта 2005 года гильзы от пуль калибра 5,45 не обнаружены. Их нашли 14 мая 2005 года. Должны ли мы рассматривать исключительно как совпадение тот факт, что в гараже Квачкова нашли канистру с 220 патронами именно калибра 5,45. Тогда как быть с тем, что место обнаружения этих гильз 5,45 в мае 2005 года не совпадает с местом расположения стрелка, как его определили эксперты. Что, гильзы отскочили от места стрельбы на несколько десятков метров, дружно закопались в снег и стали ждать лета?..

Теперь об отходе двумя группами с места происшествия, о котором говорит обвинение. Как утверждает гособвинитель, одна группа отправилась к Минскому шоссе, чтобы затем на ходу вскочить в Сааб, а вторая группа направилась к улице 30 лет Октября в Жаворонках.

Нет никакой следственной информации о том, что в 9-30 утра 17.03.05г. в самое оживленное время, в Жаворонках видели вооруженных людей в зимней экипировке. Даже если предположить, что по пути следования стрелявшие спрятали все это - тогда почему следователи ничего не нашли? Фактом является лишь то, что в квартире в Жаворонках, которую снимал Яшин, не найдено не только само оружие и экипировка, но не обнаружено даже химических следов их пребывания. Однако мы хорошо знаем, что рядом с улицей 30 лет Октября находится дача Чубайса. А вот ее никто и никогда не осматривал. Есть основание предположить, что нападавшие, если действительно уходили в этом направлении, могли спокойно спрятаться только на даче у Чубайса. А если ещё учесть, что в этом районе на месте происшествия следственная группа описывает следы снегохода, а Чубайс в декларации об имуществе указывает снегоход, то фактическая картина следующая: с места происшествия на снегоходе убывают два стрелка. Снегоход заезжает на дачу Чубайса, которую никто осматривать не планировал. Или может быть он заехал в другое место, но только не на 4-й этаж дома на улице 30 лет Октября, где Яшин снимал квартиру.

Не могу не сказать о «громком взрыве», который так красочно описывает обвинение. О взрыве такой силы, от которого задрожали стекла во всем поселке Жаворонки, а броневик, в котором ехал Чубайс, «встряхнуло и отбросило». Вам был предъявлен протокол осмотра места происшествия, где содержится описание этой воронки, указаны ее размеры: «На обочине имеется воронка 1м 35 см от полотна дороги. Воронка представляет собой яму вытянутой формы вдоль полотна дороги, размером 6 на 5 метров. Глубина воронки - 60 см до уровня дорожного полотна. На дне воронки находятся сломанные сучья деревьев, комки льда и смёрзшегося снега. Поверхность воронки имеет следы окопчения» (т.1, л.д. 130). Далее: «По западному краю воронки на расстоянии 1,5 м растут 3 сосны. Нижние ветки (сосен) имеют изломы и следы окопчения» (т.1, л.д.130-131). Вам была предъявлена фототаблица на которой видно, что ветки трех сосен, под которыми был в снег зарыт фугас, свисают над этой воронкой. Взрыв обломал сучки и нижние ветки, но не повредил стволы деревьев. При мощности взрывного устройства от 3,4 до 11,5 кг в тротиловом эквиваленте, как написали эксперты-взрывотехники, от этих трех сосен ничего бы не осталось.

Неоднократно представители обвинения ссылались на то, что покушение на Чубайса было, но оно не состоялось, потому что в момент взрыва БМВ пошёл на обгон, а «Жигули» Вербицкого прикрыли своим корпусом броневик Чубайса, именно поэтому обошлось без жертв. Если принять этот тезис за правду, то как объяснить, что на корпусе автомобиля Вербицкого не обнаружено ни одного пулевого или осколочного повреждения? Если принять на веру утверждение представителей обвинения, то бедные «Жигули» должны быть как решето от пуль, осколков, гаек, брусков и болтов. Однако у автомашины ВАЗ 21093 зафиксировано лишь наличие повреждений остекления и деформация обшивки при отсутствии пробоин. А осмотренный вечером в гараже РАО «ЕЭС» БМВ поврежден и пулями, и осколками, хотя на месте происшествия никто повреждений у БМВ не заметил. Более того, бронированный автомобиль с флаговым номером, с «дымящимся пробитым колесом» ехал по Минскому шоссе - правительственной трассе (!) и никто из сотрудников ГАИ даже не попытался ее остановить выяснить в чём дело, оказать помощь.

Так доказано ли, что деяние имело место? Ответ - НЕТ. Защита полагает, что преступления не было. Имела место имитация покушения на Чубайса А. Б.

Обвинение не обладает доказательствами причастности подсудимых к преступлению, поэтому и выстраивает свою позицию исключительно на предположениях, опираясь прежде всего на детализацию телефонных соединений. Когда мы слушали трактовку телефонных соединений из уст гос.обвинителя Колосковой, мне стало понятно, что страна теряет автора фантастических романов. Используя детализацию телефонных соединений, в которой указаны лишь номера абонентов, длительность соединений и адреса базовых станций, гос.обвинитель уверенно называла не только точный адрес, где находились телефоны абонентов, но и то, о чем они, по ее мнению, говорили между собой, и даже чем занимались во время разговора. Что это, как не фантазии гособвинения!

О том, как через пять лет трансформируются детализации, имеющиеся в деле, суду рассказал подсудимый Найденов. Детализация телефонных соединений Найденова за март 2005 года, приобщенная к материалам уголовного дела в апреле 2005 года, и эта же детализация, приобщенная по ходатайству прокурора Каверина в 2010 году, удивительно, но они разные! Это к вопросу о достоверности доказательств обвинения. Количество телефонных соединений в детализации Найденова, которая была получена в 2010 году по запросу гос.обвинителя Каверина, существенно больше, чем в детализации, приобщенной в 2005 году! Если бы количество соединений уменьшилось, мы бы не удивлялись. Действительно, со временем, информация может быть утрачена, но количество звонков УВЕЛИЧИЛОСЬ! Получается, что обвинение против подсудимых было выдвинуто на основании неполной, недостоверной информации.

Еще о достоверности имеющихся в деле доказательств. При осмотре автомобиля СААБ «в кармане левой водительской двери... изъят клетчатый носовой платок» (т. 21, л.д. 6). Через два месяца, 27 мая 2005 года, платком занялся Центр специальной техники института криминалистики ФСБ. В заключении эксперта № 4/50 от 14 июля 2005 читаем: «В распоряжение экспертов предоставлены материалы и предметы: в упакованном и опечатанном виде носовой платок... При вскрытии пакета в нём обнаружен носовой платок из ткани белого цвета с окантовкой сине-голубого цвета» (т. 12, л.д. 104). Забавно, но на самом деле, этот клетчатый платок до сих пор находится в машине СААБ. Тогда какой платочек исследовали на наличие следов взрывчатых веществ? И ведь обнаружили-таки на белом платочке с голубой каёмочкой следы гексогена. Правда, не учли, ещё не знали тогда, что гексоген не входил в состав самодельного взрывного устройства на Митькинском шоссе. Из заключения экспертов Института криминалистики ФСБ России за № 4/34 от 18 августа 2005 года: «На объектах с места происшествия обнаружены следы взрыва смесевого бризантного ВВ или комбинации нескольких ВВ, в состав которого (которых) входили тротил, аммиачная селитра и мелкодисперсный алюминий» (т. 13, л.д. 43). И НИКАКОГО ГЕКСОГЕНА!

Та же история с ковриками-лежаками. Вспомним показания свидетеля Деминова, который рассказал в суде, что он видел в лесу коврики зеленого или голубого цвета. Мы в суде осматривали коврики белого цвета. О метаморфозах с размерами этих многострадальных ковриков-лежаков сторона защиты говорила неоднократно.

Рассмотрим теперь свидетельские показания по делу.

Главный свидетель обвинения - Игорь Карватко. Он рассказал суду, как был задержан в Конаково Тверской области, как его подвергли аресту, как допрашивали в тюремном изоляторе, проще говоря, выбивали из него показания вплоть до ожогов на руках. Помните, как ему подбросили наркотики, а его жене - патроны, поэтому он был вынужден повторять за следователем то, что тот ему написал. Свидетель пояснил, что единственным его желанием в тот момент было дожить до суда. Обвинение путем манипуляций с первичными «показаниями» Карватко, отрапортовало, что заговор против Чубайса раскрыт «по горячим следам». Так проведение электромонтажных работ на даче Квачкова превратилось в «подготовку к убийству 2-х и более лиц», закупка лопат для уборки снега объяснена необходимостью «копать окопы в снегу». Встреча в Жаворонках как «рекогносцировка». Но если поверить в эту рекогносцировку 10 марта 2005 года на кругу в Жаворонках, тогда подсудимые, стоя рядом на расстоянии вытянутой руки, почему-то звонили друг другу по сотовой связи. Абсурд.

Какие же доказательства конкретно указывают на моего подзащитного Роберта Яшина? На одном из четырех изъятых 18.03.2005 г. при обыске дачи Квачкова окурков сигарет обнаружены биологические следы, которые в 99,999% достоверности могут происходить от Яшина Р. П. (т.9, л.д.6-11); на одной из изъятых при обыске дачи Квачкова бутылок из-под водки «Богородская» обнаружены два следа папиллярных узоров, оставленных соответственно указательным и средним пальцами правой руки Яшина Роберта Петровича (т.8, л.д.182-189; т.11, л.д.7-18). ЭТО ВСЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВИНЫ ЯШИНА Р. П., СОБРАННЫЕ В ХОДЕ РАССЛЕДОВАНИЯ ПО ДЕЛУ!

Так как бутылка и окурок были найдены на даче Квачкова, это доказывает, что Яшин там бывал. Но этого никто и не отрицает. Более того, из показаний Яшина и Квачкова следует, что Яшин хотел летом 2005 года поселить там свою семью.

Проблема жилья знакома десяткам тысяч офицеров. Единственным способом выжить для Яшина и его семьи было снять квартиру в Подмосковье, где порядок цен на жилье значительно ниже, чем в столице. Именно поэтому Яшин снял квартиру в поселке Жаворонки в феврале 2005 года. Квартиру он нашел случайно. Ему был удобен этот район рядом с дачей Квачкова, где он летом планировал поселить семью. Обвинение усматривает преступный умысел там, где его нет, в очередной раз пытается найти черную кошку в темной комнате, где её нет. Как доказательство преступного умысла обвинение рассматривает и телефонные переговоры между друзьями, почти родственниками Яшиным и Квачковым. Зато установленным фактом является то, что никто из потерпевших и очевидцев происшествия не видел Яшина на Митькинском шоссе утром 17 марта 2005 года. На месте производства подрыва и предполагаемой стрельбы отсутствуют биологические следы пребывания там Яшина. На квартире в Жаворонках отсутствуют химические следы оружия и взрывчатых веществ. Тот кусок поролона, который Яшин и Найденов приобрели и который перевозили в автомобиле Карватко, впоследствии был исследован правоохранительными органами и возвращен отцу Найденова.

Совокупность исследованных судом доказательств доказывают непричастность Яшина Р. П. к совершению преступлений, в которых его обвиняют.

В судебном заседании был допрошен свидетель Ефремов. Он подтвердил, что Яшин приехал к нему вечером 16-го марта 2005 года. Посидели, поговорили, выпили, легли спать. Утром около 11 часов Яшин уехал. Ефремов показал, что он хорошо запомнил тот день, так как после отъезда Яшина по телевизору начали сообщать о покушении на Чубайса. Ефремов является главным редактором журнала «Радонеж». Кстати, Яшин тогда же передал Ефремову деньги на издание юбилейного номера к 60-летию Победы. Для опровержения показаний Ефремова гос.обвиненитель запросил у прокурора города Подольска справку издавался ли журнал «Радонеж» в Подольске. Ответ отрицательный. Но нами был представлен сам журнал «Радонеж» с указанием Подольской офсетной типографии. Тогда что же за справки-документы представляет суду раз за разом обвинение? Но, даже идя на подлог, обвинение не смогло опровергнуть алиби Яшина.

Уважаемые присяжные заседатели! Подсудимые обвиняются в совершении особо тяжких преступлений и предусмотренный им срок лишения свободы вплоть до пожизненного. Прошу вас не принимать на веру слова психолога Гозмана Л. Я. о возможности применения условного осуждения, с учетом ранее отбытых трех лет. Такой возможности законодатель по преступлениям, относящихся к категории особо тяжких, не даёт. Это хитрая и наглая уловка обвинения. В совещательной комнате, решая вопрос жизни подсудимых, я убедительно прошу вас еще раз вспомнить те доказательства, которые были исследованы в ходе судебного следствия. Отбросьте все вымыслы, домыслы и откровенные фантазии обвинения, которое пытается выдать желаемое за действительное. Полагаю, что вы все обладаете большим жизненным опытом и сумеете разобраться, где правда. Прошу вас руководствоваться законом, здравым смыслом и совестью!».

 

Из выступления Алексея ПЕРШИНА, адвоката В. В. Квачкова

«Мне очень понравилась речь прокурора Каверина, особенно его высказывания о серьезной конспирации подсудимых при подготовке покушения. Все подсудимые в этот период пользовались мобильными телефонами, оформленными на их собственные имена. Мой подзащитный пользовался весьма приметной автомашиной «СААБ» с подлинным номером оформленным на собственную жену! Конечно, скрутить ночью номер с любой автомашины, приобрести автомашину на подставное лицо или попросту угнать машину для разовой акции - непосильная задача для спецназа! То, что он находился на данной автомашине на Минском шоссе, где открыто, не скрываясь, стоял на обочине, по сути, маячил, конечно же, говорит о невероятной конспирации. То, что на постах-пикетах, которые Квачков проезжал постоянно, следуя на дачу, установлены видеокамеры, конечно же, являлось государственной тайной и об этом никто даже не догадывался! Канистра с патронами и пистолет ПСМ, обнаруженные в гараже моего подзащитного, тоже, безусловно, говорят о высокой степени конспирации и профессионализме. Ну да, действительно, где ещё хранить патроны? Только в канистре, причем обязательно в своем гараже. Иначе, в ходе обыска - не найдут! Как об особо изощрённой конспирации, можно говорить об использовании автомашины Карватко, да и самого Карватко, как водителя. Конечно же, готовясь к диверсии, непременно пользуются первым попавшимся человеком с автомашиной. Высший пилотаж конспирации! Хорошо, что не такси по телефону заказывали!..

Меня потряс пассаж адвоката Шугаева. Оказывается, Саша Квачков промахнулся, стреляя в охранников из автомата, потому что плохо стрелял из пистолета! А почему не Роберт Яшин? Не Иван Миронов? Не адвокат Першин, например? Как мы помним, никто из охранников лиц нападавших не видел. И все-таки, кто бы мне объяснил как такое возможно - нападавшие ухитрились, по мнению обвинения, из глубины лесной чащи, с ограниченным сектором обстрела, изрешетить мчавшийся БМВ, одна пуля попала даже в стойку рядом с головой Крыченко, но промахнулись в охранников с расстояния 20 - 25 метров? Нет, уважаемые присяжные, так не бывает! Уж что-то одно - или меткие стрелки-профессионалы или мазилы-дилетанты. Это не шампунь-кондиционер в одном флаконе.

Ну и, конечно, - коврики, как же диверсантам воевать без ковриков! А чтобы принести коврики, понадобились крепкие руки Ивана Миронова. Без него не дотащили бы! Странно, что не диваны принесли. Я вообще удивляюсь, что рядом с ковриками не обнаружены биотуалеты. Кстати, как вы помните, ковриков было много, но лишь у одного из них обнаружили 16 гильз. Остальные участники операции, были, видимо, болельщиками. Пришли, поглазели и ушли. Единственное, что нападавшие профессионально и грамотно сделали - ушли!

За время судебного процесса, мы, безусловно, узнали много интересного: кто и с кем ночевал на даче Квачкова, где в Жаворонках покупать лопаты, как готовиться к празднованию издания научной монографии. Десятки часов судебных заседаний потрачены стороной обвинения на уточнение детализации телефонных соединений. Ну и о чем это говорит? О том, что эти люди были знакомы между собой и общались? Что они были на даче Квачкова, а Яшин с Найденовым на ней даже выпивали? Что их телефонные переговоры фиксировались базовыми станциями, расположенными, как в населенных, так и вне населенных пунктов? Мы узнали: что может произойти, если взрывпакет поместить в закрытое пространство из металла и взорвать, а проводку на своей строящейся даче, я, пожалуй, теперь смогу провести сам, даже без помощи Александра Найденова. Мы узнали сколько стоили девушки легкого поведения в 2005 году у кинотеатра «Минск», сейчас цены, наверное, изменились. Ну, что же: «коли шансы на нуле ищут злато и в золе»...

Вместе с тем, узнали мы о том, что А. Б. Чубайс - руководитель крупнейшей госкорпорации РАО «ЕЭС», в прошлом вице-премьер, министр, руководитель Администрации Президента, несмотря на уже имевшие место покушения на него, упорно передвигался без охраны, что вызывает большое обоснованное недоверие, ибо мелких рыночных коммерсантов охраняют серьезнее, чем государственного и общественного деятеля. Узнали, что охранники ЧОП «Вымпел-ТН», якобы, на самом деле не охранники, а наблюдатели за пробками на дорогах. Мы узнали, что профессиональные диверсанты-разведчики спецназа хотели уничтожить бронированную машину Чубайса подрывом 500-граммового заряда в кювете и, ведя шквальный огонь из автоматов, не смогли попасть в охранников Чубайса с расстояния в 20 - 25 метров. Мы узнали, что два года Чубайс и его окружение скрывали, что 17 марта Чубайс приехал в РАО не на том автомобиле, который подвергся нападению на Митькинском шоссе. Мы также узнали и увидели, что человека, которого судят, можно удалить из зала суда на несколько месяцев и судить его заочно.

Не знаю, как Вы, уважаемые присяжные заседатели, но я до сих пор так и не узнал что же конкретно вменяется в вину моему подзащитному? Я так и не услышал доказательств, подчёркиваю - именно доказательств, а не догадок и выдумок, предположений и фантазий, которые несколько часов кряду красочно и с необычайным вдохновением излагала сторона обвинения. Детективная история про покушение на Чубайса, написанная в прокуратуре, достаточно занимательна и местами даже захватывающе интересна. Но закон совершенно точно излагает требования к обвинительному приговору, а в нашем случае - к обвинительному вердикту: «Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств» (п.4 ст.302 УПК РФ). Так что оставим художественный вымысел обвинению и обратимся к требованию закона - к доказательствам.

Прежде всего, где доказательства мотивов действий, которыми руководствовался В. В. Квачков до 17 марта 2005 года, а не после трёх лет пребывания на тюремных нарах. Да, мы с интересом прослушали отдельные выдернутые из контекста цитаты из различных статей Квачкова, написанных им или в тюрьме, или после оправдания его судом присяжных в 2008 году. Но совершенно очевидно, что более чем трёхлетнее пребывание в тюрьме не прибавило моему подзащитному любви к тем, кто его туда посадил, а высказывания обвиняемого об уже произошедшем событии не могут расцениваться в качестве мотивов его действий, так как при этом нарушается правило относимости доказательства, предусмотренное ст. 88 УПК РФ.

Суду не предъявлено никаких доказательств, что же конкретно преступного совершил мой подзащитный. Точно так же не предъявлено никаких доказательств, что конкретно преступного совершили Яшин, Найденов, а также не имеющий никаких военных навыков Миронов? Где доказательства их участия в том, в чём обвиняют? Таких доказательств нет! Где доказательства пребывания подсудимых на месте происшествия? Таких доказательств нет! Или в этой роли выступает обычная поездка моего подзащитного по обычному маршруту к себе на дачу? Где, когда и кем приобреталось оружие, из которого обстреляли машину Чубайса? Это важнейшее обстоятельство не установлено ни следствием, ни судом. Оружие суду не представлено. Где доказательства того, что это оружие приобреталось и использовалось именно подсудимыми, а не другими неустановленными лицами? Таких доказательств нет! Где доказательства изготовления Квачковым и другими обвиняемыми взрывного устройства, которое было приведено в действие на Митькинском шоссе? Таких доказательств нет!

Защита убеждена, что 17 марта на Митькинском шоссе имела место имитация покушения на Чубайса. Прежде всего, рассмотрим местоположение взрыва, а для этого определим как можно точнее расстояние машин от взрыва. Расстояние это является главным при определении массы заряда. Установление массы заряда в тротиловом эквиваленте позволит сделать вывод, была ли мощность заряда достаточной для покушения на Чубайса, находившегося в бронированном BMW, или же заряд был рассчитан только на имитацию покушения.

Расчет массы заряда производился по разрушениям автомашины ВАЗ 21093. В заключении экспертов зафиксировано: «заднее стекло автомобиля отсутствует. Остекление преимущественно находится в салоне автомобиля. Стекло в задней правой вставке также отсутствует. Обшивка автомобиля деформирована. Обшивка правой стороны частично вогнута в сторону салона. Максимальный прогиб наблюдается в области правой задней двери в сторону салона на величину около одного сантиметра. Крыша автомобиля имеет деформации в виде выпуклости вверх из салона на величину около одного сантиметра. Левая задняя дверь (обшивка) имеет деформации в виде выпуклости наружу из салона на максимальную величину около одного миллиметра» (т.13, л.д. 38). Ну, и скажите, пожалуйста, где здесь автомобиль, который по утверждению обвинения «сложился домиком»? Повреждения, полученные машиной, специалистами-экспертами отнесены к лёгким повреждениям автотранспорта (т. 13, л.д. 38). Согласно выводу экспертизы «взрыв заряда ВВ по фугасному действию был эквивалентен взрыву тротилового заряда массой от 3,4 до 11,5 кг» (т. 13, л.д. 47). «Для более точного определения массы взорванного заряда, необходимо проведение экспериментальных подрывов» (т. 13, л.д. 39). Следствие не захотело этого делать. Не зная точного расстояния от автомобиля до взрыва, в основу расчета эксперты положили 10 и 15 метров, совершенно не соответствующие реальной обстановке. При 10 метрах мощность заряда - 3,4 кг, при 15 - 11,5 кг. Защита попросила экспертов подсчитать тротиловый эквивалент при удалении машины от взрыва на 3, 4, 5 метров. Эксперт отказался: «Сами подсчитайте». Мы это и сделали по формуле, использованной сотрудниками Института криминалистики Центра специальной техники ФСБ при проведении взрывотехнической экспертизы (т. 13, л.д. 38). Подчеркиваю, защитой использовались те же справочники, те же формулы, что и экспертами. Что получилось? На удалении трёх метров мощность заряда в тротиловом эквиваленте 92 грамма, на удалении четырёх метров - 218 г, пяти - 426 г, шести - 740 г, семи метров - 1,2 кг. Мощность взрыва в 400 с лишним граммов подтверждается также характером повреждений, полученных автомашинами, попавшими в область действия ударной волны. В «девятке» остались на месте не только лобовое стекло и все стекла с левой стороны, но даже стекла на правой, обращенной к взрыву стороне, за исключением задней стеклянной треугольной боковушки. Утверждение прокурора, что пассажиров в других машинах защитили и спасли от взрыва автомобильные стёкла, - издевательство над здравым смыслом. Я ответственно заявляю: нельзя спрятаться от взрыва за автомобильными стёклами! Не спасут! Итак, в результате ситуационного анализа и математического расчёта можно вполне обоснованно утверждать, что мощность заряда в тротиловом эквиваленте составляла 0,4 - 0,5 кг.

Очень важный показатель мощности взрыва - глубина воронки: 60 см от уровня дорожного полотна. В протоколе описания воронки никакого упоминания о следах земли, глины или дорожного грунта. Таким образом, взрыв заряда имел место в уплотнённом снегу, а его мощности не хватило даже достать до дна кювета! Заряд, от подрыва которого снег в разные стороны разлетелся всего на три метра - это заряд для испуга, а не для реального покушения. Не бывает покушения с подрывом 400 грамм заряда в тротиловом эквиваленте в канаве против бронированного автомобиля с седьмым (!) - наивысшим классом защиты! Это - безусловная имитация!

Чубайс сообщил суду, что регулярно пользовался личной небронированной машиной БМВ, передвигаясь без охраны. Почему не было нападения в этот момент, если придерживаться версии обвинения, что за Чубайсом долго следили.

Согласно показаниям водителя Чубайса Дорожкина: «От взрыва в салоне автомашины никто не пострадал. На движение автомашины взрыв никак не повлиял. Так как в бронированной машине хорошая звукоизоляция, взрыв мне послышался в форме хлопка. Вес автомашины 4 тонны, поэтому взрывной волны от взрыва мы не почувствовали. После взрыва я услышал шорох по которому определил, что спущено переднее правое колесо. На движение транспортного средства данное техническое повреждение никак не повлияло» (т.2, л.д. 69). В суде Дорожкин показания изменил, заявил, что после взрыва «машину отбросило влево». Вес БМВ 4 тонны. Получается, 4-х тонную машину отбросило, а легкая «девятка» осталась на своей полосе. То, что машина бронирована, по показаниям Дорожкина, видно и секретом не являлось. Класс защиты - наивысший, выдерживает взрыв заряда мощностью до 15 кг в тротиловом эквиваленте, произведенный в непосредственной близости от машины. 500 граммов взрывчатого вещества для неё, что слону дробина. Дорожкин скрыл от суда, что произошло с БМВ после 17 марта 2005 года. Где машина? Почему мсчезло важнейшее вещественное доказательство, несущее на себе следы поражения пулями и осколками, а, следовательно, и неопровержимые доказательства имитации или реального покушения? Да потому и исчезла, что осмотр БМВ процессуально закрепил бы фактические обстоятельства имитации покушения. С целью замести чьи-то следы Дорожкин вместе с Крыченко в течение почти двух лет скрывали, что Чубайс после происшествия пересел в другую машину.

Помощник Чубайса Крыченко пытался убедить суд, что Чубайс вообще не имеет охраны! Возможно ли это? На мой взгляд, очевидная ложь. По его показаниям в суде взрыв был сильный, посыпались даже детали обшивки, через мгновение после взрыва начался обстрел. Хотя на предварительном следствии он заявил: «Вдруг раздался какой-то хлопок, сопровождавшийся какими-то еще звуками, которые на тот момент даже не воспринял» (т.2, л.д. 73). По показаниям Крыченко, перед пересадкой вместе с Чубайсом в «Тойоту» Тупицина, он осмотрел пострадавшую машину: «Зрелище удручающее: в стойке кузова напротив моей головы отверстие от пули. Капот пробит, а колесо - его практически не было». Показания сильные. Но они противоречат показаниям водителя Тупицина, что ни Чубайс, ни Крыченко, после того, как вылезли из автомобиля БМВ, ничего не осматривали, не охали, не ахали, не возмущались, не сокрушались, а просто пересели к нему в автомашину и молчком доехали до РАО ЕЭС, сами никому не позвонив, ни принимая какие-либо звонки. Даже не сказали Тупицыну, что на них покушались!

Свидетель Швец, генеральный директор ЧОП «Вымпел-ТН» насмерть стоял на том, что хотя в договоре об оказании охранных услуг, в качестве предмета договора указана защита жизни и здоровья охраняемого лица, охрану Чубайса сотрудники ЧОП не осуществляли. А что же тогда они делали? За что им господин Чубайс деньги платил? Безусловно, Швец знает много больше, чем он поведал в этом зале. Вот только почему он не все рассказал?

Сотрудник ЧОПа Моргунов на следствии утверждал: «Примерно с октября 2003 года я постоянно охраняю Председателя правления РАО ЕЭС Чубайса» (т.3, л.д. 33). Позже эти обязанности странным образом переквалифицировались в наблюдения за пробками на трассе, поиском подозрительных предметов и никакого отношения к охране Чубайса! 17 марта Моргунов оказался единственным вооруженным защитником Чубайса. Что же делает Моргунов, когда по нему и его сотрудникам открыли огонь на поражение? Звонит директору ЧОПа Швецу, который, цитирую: «Швец сказал, чтобы мы лежали и не высовывались, ответный огонь по нападавшим не открывали!».

Одной этой фразы руководителя ЧОП достаточно, чтобы сделать вывод о характере нападения - это имитация покушения! Моргунов сразу, как только закончилась стрельба, сел в машину и с не установленным лицом поехал на перекресток Минского шоссе сообщить о произошедшем на пост ГАИ. Но никакого поста на перекрестке нет! Как и остальные охранники, Моргунов допрашивался 17марта 2005 года, однако из материалов дела протокол допроса исчез.

Когда неизвестные в масхалатах начали обстреливать охранников, Клочков, по его собственным словам, «почувствовал панику, шок и растерялся». Спасаясь от автоматного огня, офицер ФСБ Клочков зачем-то забрался в машину на заднее сиденье, потом полез с заднего на переднее, застрял, но Хлебников под огнем вытащил Клочкова из машины. Когда Клочков находился в машине, а Хлебников его вытаскивал, машина в упор обстреливалась из автоматов. Всю машину изрешетили. Каков результат? Ни Хлебников, ни Клочков царапины не получили! Клочков стал заметной фигурой в нашем процессе, так как через пять лет после происшествия наконец-то «вспомнил», что 10 марта 2005 года на автобусном кругу около станции Жаворонки в толпе молодых людей видел пожилого мужчину очень похожего на Квачкова, хотя пять лет назад, через 12 дней после этой встречи, не смог опознать Квачкова среди двух статистов: «Я с уверенностью поясняю, что среди предъявленных мне лиц нет того человека, которого я видел при вышеуказанных обстоятельствах» (т. 2, л.д. 151).

Свидетель Ларюшин на вопрос адвоката Шугаева ответил, что его учили, как обезвреживать, так и устанавливать фугас. К чему такие познания охране? Ладно - обезвреживать, а то ведь - устанавливать!

Свидетель Иванов, майор, а после показаний в суде - подполковник, настаивал на том, что, управляя машиной на скорости 100-120 км/час, на противоположной стороне дороги за 100 метров умудрился увидеть и запомнить фрагмент номера автомашины, увидеть как в машину СААБ сел один человек, потом еще один и после этого машина рванула с места. Общеизвестно, что за 100 метров не видно лица человека, оно сливается. Номерной знак не виден тем более. Проверьте, убедитесь. Каким образом данный свидетель оказался за пределами зоны ответственности своего 10 СБ ДПС, тоже непонятно. Ну, а тот факт, что начальник штаба батальона ДПС, без бронежилета, без поддержки, в одиночку выехал на место перестрелки и возможно дальнейших боевых действий за пределы обслуживаемой им территории, попросту не правдоподобен. Однако свидетель Иванов на гораздо меньшей скорости в упор совершенно точно видел, что в автомашине «Митсубиси» находились несколько человек.

Вопрос: «Митсубиси», которая ехала Вам навстречу, сколько человек в ней было? Ответ Иванова: «Два человека я точно видел» (т.50, л.д. 100).

Что следует? Что Моргунов уехал с места происшествия не один. Кто ещё был в его машине, суду установить не удалось. Во-вторых, и это главное: когда Иванов подъехал к месту происшествия, НАПАДАВШИЕ ЕЩЕ СТРЕЛЯЛИ, но ведь Иванов уже видел, как СААБ Квачкова уехал!

Свидетель Карватко подробно рассказывал нам о том, как его обрабатывали в стенах приемника-распределителя, выжимая показания на подсудимых. Карватко зачитывал «свои» показания с листа, мы с Вами наблюдали это на видеозаписи. За спиной Карватко находился непонятный человек, сведения о котором отсутствуют в протоколе допроса. Но основной свидетель обвинения из него явно не получился.

Сравнение лежаков на Митькинском шоссе и представленных на экспертизу говорит об их значительных различиях. В протоколе: «... к западу, вглубь леса обнаружены 2 отрезка пористого материала светлого цвета толщиной 8 мм, шириной 65 см и длиной 148 см». Но в соответствующий пакет помещен только один из них. Судьба второго коврика осталась неизвестной. У защиты есть все основания полагать, что именно этот коврик стал образцом для изготовления недостоверных доказательств. Длина ковриков 140, 145, 146, 147 и 148 см. По прибытии на дактилоскопическую экспертизу произошло чудо: все размером ровно 150 см, один - 151 см. Все коврики изменили свои первоначальные размеры, один бесследно исчез. Цвет из просто светлого, светло-зелёного или светло-синего стал светло-желтым (т. 8, д.д. 96).

В трассологической экспертизе указано: «на фрагменте (коврике-лежаке) под № 5 из пакета 12 цифровое обозначение продублировано, на остальных пяти фрагментах нанесено по одному из обозначений... Цифровое обозначение на каждом фрагменте нанесено в одном из его углов, а в случае фрагмента №5 - в двух диагонально противоположных углах с одной и той же стороны, при этом одно из обозначений выглядит более ярким, по сравнению со вторым» (т.10, л.д. 8). А теперь попробуем догадаться, какой именно фрагмент совпал по размеру с куском поролона, якобы найденного на даче? Конечно, № 5! Это означает только одно: лицо, которое делало обозначение ещё до проведения экспертизы знало, какой фрагмент совпадёт по линии разреза с куском поролона, обозначенного в протоколе обыска на даче 18 марта.

Попытки доказать недоказуемое. В деле имеются протокол выемки видеозаписи системы «Поток» 19 марта 2005 года и протокол осмотра видеозаписи 18 мая 2005 года. Между этими датами никто не должен был беспокоить своим вниманием эти 4 компакт-диска. Однако, в вашем присутствии, уважаемые присяжные заседатели, выяснилось, что данный файл был изменен 30 марта 2005 года. Так кто, с какой целью и какие свойства файла поменял? Кто и по чьему указанию занимался корректировкой? Этого установить не удалось.

Прокурором была описана очень живописная картина, как ведущий научный сотрудник Генерального штаба Квачков ходит по войсковому полигону и как грибы собирает неразорвавшиеся боеприпасы и потом извлекает из них аммиачную селитру и алюминиевую пудру. Тут даже не знаешь: плакать или смеяться. Во-первых, брать в руки неразорвавшиеся боеприпасы могут только несмышленые мальчишки либо полностью сформировавшиеся взрослые дебилы. Я уже не говорю о том, что каждый неразорвавшийся боеприпас ярко и заметно обозначается на местности и в последующем в обязательном порядке подрывается на месте накладным зарядом. Поэтому ситуация, при которой приехавший в часть представитель Генштаба на глазах у сотен военнослужащих бродит по стрельбищу и собирает неразорвавшиеся боеприпасы, просто находится за рамками здравого смысла.

На даче Квачкова обнаружена подрывная машинка КПМ-1а и малый омметр. Когда появилась эта подрывная машинка? В протоколе первого обыска 18 марта 2005 года сказано: «В гараже предметов и документов, имеющих значение для дела не обнаружено» (т. 4, л.д. 27). Значит, до 18 марта машинки в гараже не было, поскольку не заметить большой деревянный военный ящик просто невозможно. В протоколе второго обыска 19 марта, который шёл больше десяти (!) часов уже после того, как женой Квачкова ключи от дачи были отданы следователю, сказано: «В гараже находятся стройматериалы, пустые деревянные ящики, бензиновый электроагрегат, шланг из полимерного материала, кирпичи, доски, канистры и хозяйственный мусор» ( т. 4, л.д. 106 ). Если следователь написал «пустые деревянные ящики», значит он их открывал и осматривал. Но в них ничего нет. Пусто. И только 23 марта в ходе третьего обыска в гараже появился ящик с подрывной машинкой и омметром! Но это еще не все чудеса с обысками на даче. Один следователь пишет, что обнаружены два запала и электродетонатор (т. 4, л.д. 107). В ходатайстве о третьем обыске указывается, что 19 марта 2005 года в ходе второго обыска обнаружены два запала УДЗ к гранатам и одна граната» (т. 4, л.д. 47). Об электродетонаторе - ни слова. Третьим следователем (т.4, л.д.118) указано: «В ходе обследования обнаружена граната (предположительно РГД-5) с чекой и взрывателем». Так кто и что нашёл на самом деле?

Относительно чека, на котором начертано нечто, по мнению обвинения, сходное с планом места происшествия. Нам предлагают поверить на слово, что на чеке от кассового аппарата план нападения на Чубайса, поскольку на нем имеется кружок со стрелкой и цифра 5. При этом объяснение, почему «5», а ковриков и нападавших якобы 6, очень бесхитростное - один не пришел. Была бы цифра 4 - двое не пришли, и так далее... Адвокат Шугаев предположил, что 5 - это количество пострадавших. По его версии - на чеке отчет о проведенной операции. Тем не менее, экспертизой установлено, что данные надписи и схема выполнены не Квачковым, не его сыном Александром, не Яшиным, не Найденовым, не Мироновым.

Пистолет ПСМ. Согласно ответу службы по надзору за оборотом оружия Главного ракетно-артиллерийского управления МО РФ: «Пистолет ПСМ серии РВ № 1748 1993 г. выпуска на учёте в войсковых частях Минобороны не состоял. Для установления принадлежности указанного пистолета рекомендуем обратиться в адрес силовых структур Республики Таджикистан» (т. 20, лд.173). Согласно послужному списку полковника Квачкова В. В. он с февраля 1989 по март 1994 года проходил службу командиром войсковой части, дислоцированной в Узбекской ССР (с 1991 г - Республика Узбекистан) Узбекистан и Таджикистан разные республики, а с 1991 года - полностью независимые государства. Кроме того, согласно оглашенного аттестата (т. 6 л.д. 135), при увольнении с военной службы полковник Квачков своё личное оружие сдал полностью. Вывод: доказательств причастности Квачкова В. В. к пистолету ПСМ нет!

Комплексная судебная экспертиза по идентификации куска скотча обнаруженного и изъятого на Митькинском шоссе с двумя рулонами ленты скотч обнаруженными и изъятыми на даче Квачкова. Что же зафиксировано заключением эксперта? Свободные концы ленты и в том и в другом случае разделены в результате разрезания. Не разрывания, не разгрызания, не пережигания, не химическим способом - растворения. То есть, согласно заключению экспертизы, сходство только по общим признакам - цвету, материалу, механизму разделения. Но на этом все сходство и заканчивается. Самое главное - общая линия разделения между данными объектами отсутствует. Вывод: кусок скотча с места происшествия не имеет отношения к рулонам скотча, обнаруженным на даче!

Так где же реальные доказательства, а не детективные фантазии о причастности Квачкова, Яшина, Найденова и Миронова к данному происшествию? Да, обвинением проделана титаническая работа, но к обвиняемым никакого отношения не имеет. Все, что обвинение пыталось представить в качестве доказательств вины наших подзащитных - по существу доказательства их невиновности и непричастности!

Уважаемые присяжные! Народные судьи! Я такой же, как и вы, законопослушный гражданин страны. Я не хочу, чтобы в нашей стране совершались преступления и люди взрывали и стреляли друг друга. Но, я так же не хочу, чтобы невиновные люди сидели в тюрьмах по необоснованным обвинениям и приговорам. Внимательно отвечайте на вопросы в опросном листе и, если Вы действительно убеждены, что тот спектакль, который был разыгран на Митькинском шоссе 17 марта 2005 года, является реальным покушением на жизнь господина Чубайса, тогда отвечайте «да». Если у вас есть сомнения, что это было реальным покушением, отвечайте «нет». Может, вы больше никогда не будете присяжными, может, будете. Но с чувством справедливости и ответственности за этот ваш вердикт, будете жить не только вы, но и ваши дети и ваши внуки. А потому не слушайте тех, кто говорит: «Не судите, да не судимы будете». Обязательно судите! Судите! По совести! Так, как вы хотели бы, не дай Бог, но в жизни все может быть, чтобы судили ваших знакомых, близких, самих вас! И при этом помните: «Каким судом судите, таким и судимы будете. Какой мерой меряете, такой и вам отмерится!». Судите! Да поможет Вам в этом тот, кто по государственному Гимну России является хранителем нашей Земли - Бог!».

 

Из выступления Ирины ЧЕПУРНОЙ, адвоката И. Б. Миронова

«Уважаемые присяжные заседатели, мне не от чего защищать моего подзащитного. Ни по одному, я подчёркиваю - ни по одному из предъявленных ему обвинений, нет ни одного доказательства! Ни один свидетель не показал на Ивана Миронова, как на участника покушения на Чубайса, нигде не зафиксировано ни одного отпечатка его пальца, ни одна экспертиза из всех проделанных около ста экспертиз не подтверждает участие моего подзащитного в инкриминируемых ему деяниях.

Что вообще предъявляет обвинение моему подзащитному? То, что он был знаком с Владимиром Квачковым, Робертом Яшиным, что встречался с ними, что разговаривал с ними по телефону. И это действительно так. И что в том преступного? Владимир Васильевич Квачков был давно и хорошо знаком с отцом Ивана - Борисом Сергеевичем Мироновым, и когда Борис Сергеевич оказался под преследованием преступной мафиозной группы, ныне арестованной в Новосибирске, Владимир Васильевич стал опекать его сына, стараясь держать его на глазах. А так как огромная занятость Владимира Васильевича самому это делать не позволяла, прекрасный способ держать Ивана в поле зрения - просить Ивана помогать Роберту Яшину: у Ивана была машина, а Роберт Яшин постоянно находился в разъездах по своим семейно-бытовым делам. Одна деталь, на которой прежде никто не акцентировал внимание. У В. В. Квачкова при обыске квартиры на Бережковской набережной 17 марта 2005 года изъяли ружье, принадлежавшее Б. С. Миронову. Разрешительные документы, найденные вместе с ружьём подтверждали это. Как ружье Миронова попало к Квачкову, суд исследовал, и выяснилось, что, ожидая у себя обыск в связи с объявлением Миронова-старшего в федеральный розыск, жена Бориса Сергеевича попросила Владимира Васильевича забрать ружьё к себе, чтобы его сохранить. Вот представьте себе, если бы Квачков действительно задумывал то, в чём его обвиняют, стал бы он забирать ружье к себе домой и хранить его там. Нет, конечно!

Серьёзность преследования в 2004 - 2005 годах отца моего подзащитного, доказывают проведённые в Новосибирске аресты руководителей администрации области, которым вменяется в вину похищение и убийство восьми человек. Но реальная угроза жизни отца моего подзащитного была очевидна и тогда, в 2004 году, о чём его предупреждали высокопоставленные друзья, достаточно сказать, что бывший заместитель Бориса Сергеевича Миронова - Андрей Григорьевич Черненко стал первым заместителем министра внутренних дел Российской Федерации. Сознавая всю серьёзность угрозы отцу, Иван Миронов понимал, что на отца будут пытаться выходить через него, а потому за ним может быть установлен тотальный контроль, его телефон непременно будет поставлен на прослушку, и уж конечно с его машины «Хонда» глаз не спустят. И что, понимая всю эту реальную угрозу, мой подзащитный разъезжал бы на этой машине, готовя покушение на Чубайса?!

Но ведь реальность слежки из-за отца за машиной Ивана Миронова сознавали и Владимир Квачков, и Роберт Яшин. Стали бы они пользоваться машиной Ивана, если бы действительно затевали покушение на Чубайса? Нет, конечно!

То же самое касается телефонов. Как вы помните, уважаемые присяжные заседатели, при аресте Ивана Миронова у него было изъято три телефонных аппарата. Давая показания в суде, Иван Миронов пояснил, что это его обычная практика - иметь несколько телефонов. Один - общий, всем известный, другой телефон - для более узкого личного круга общения, а третий и вовсе лишь для связи с отцом и матерью. Так неужели, имея привычку пользоваться несколькими телефонами, мой подзащитный, как, кстати, и более опытные в таких делах, профессиональные разведчики Роберт Яшин и Владимир Квачков, имеющие высшее специальное разведывательное образование, стали бы пользоваться своими телефонами, зарегистрированными на их имена?

Попутно трудно не заметить того, что если бы Роберт Яшин действительно собирался снимать квартиру для конспиративных дел, а именно - скрытого наблюдения за дачей Чубайса с запланированным покушением на него, неужели бы он сам снимал квартиру, а потом то и дело средь белого дня наведывался туда, да ещё в компании Ивана Миронова, который в квартиру не поднимался, а торчал у подъезда на глазах всего дома, и приезжал при этом на машине Хонда-Аккорд, за которой, как Иван точно знал, осуществлялось негласное наблюдение. И обвинение называет это «тщательно спланированной и профессионально подготовленной операцией».

Но Вы же, уважаемые присяжные заседатели, помните и другое, что Яшин начал переговоры о квартире, еще не видев самой квартиры, то есть, представления не имея, что видно из окон квартиры, а, значит, ему был безразличен вид из окна, ему нужна было просто квартира. И, действительно, как только информация о квартире досталась журналистам, они тут же наведались с телекамерой в эту квартиру, и убедились, что из окон квартиры не видно даже крыши дачи Чубайса, ни из квартиры, ни с лестничной площадки. И этот сюжет канала НТВ увидел весь мир.

Что ещё инкриминируют моему подзащитному? То, что его машина «Хонда» участвовала в подготовке к покушению на Чубайса. Как явствует из обвинительного заключения (цитирую): «зафиксированный момент изучения обстановки в районе планируемого преступления членами организованной преступной группы для подготовки посягательства на жизнь Чубайса А. Б., для чего использовалась управляемая Квачковым В. В. по доверенности жены автомашина «СААБ» ... и автомашина «Хонда».., генеральная доверенность на которую выдана Пажетных Е. А. Миронову И. Б. в ноябре 2004 г.» (обвинительное заключение, стр. 17). Очень важный и во многом показательный момент. Я остановлюсь на нём подробнее. Единственные свидетели этого так называемого «зафиксированного момента изучения обстановки в районе планируемого преступления», два охранника Чубайса - Моргунов и Клочков. Цитирую протокол допроса Моргунова: «На протяжении всего времени моей работы в ЧОП я осуществляю охрану, которая выражается в сопровождении служебной автомашины председателя РАО «ЕЭС России» Чубайса». Далее Моргунов подробно рассказывает, что произошло на Митькинском шоссе 17 марта 2005 года и вдруг ни с того ни с сего, без малейшего перехода, без малейшего наводящего вопроса, Моргунов говорит: «Добавлю, что когда наш автомобиль 10.03.2005 года в 7 часов 50 минут находился возле ст. Жаворонки, я обратил внимание на автомашину Хонда-Аккорд старого образца серого цвета регистрационный знак М 443 СХ 97... Об увиденном нами в рабочий блокнот была сделана запись ...» (т.2, л.д. 45-50). В тот же день показания дал и охранник Клочков. Он буквально слово в слово повторил начало показаний Моргунова и повторил тот же самый неожиданный поворот: «Так же хочу добавить, что примерно за 10 дней до совершения покушения на Чубайса А. Б. у станции «Жаворонки» я обратил внимание на автомашину «СААБ» тёмно-зелёного цвета...Добавлю, что возле автомашины СААБ также находилась автомашина Хонда-Аккорд серого цвета» (т. 2, л.д. 51-54). Обратите внимание: Клочков, как и Моргунов, называет «Хонду» серой. А теперь посмотрим журнал суточных сводок ЧОП «Вымпел-ТН»: «В 07-50 на круговом движении около ж/д ст. Жаворонки обращено внимание на мужчин в количестве 7-8 человек, которые в течение 5-10 мин о чём-то оживлённо разговаривали. После чего сели в а/машины: «СААБ» (тёмного цвета) ... и «Хонда» серебристого цвета (серебристого цвета уже!, а не серого)... До 09.30 мужчины периодически выходили из а/машин и о чём-то разговаривали. В 09.35 вышеуказанные а/машины уехали в сторону Минского шоссе» (т.4, л.д.206-209).

Возникает масса вопросов. Клочков, объясняя причину внимания к людям на железнодорожном переезде, говорит: «Так как я ранее работал в ФСБ, я решил, что происходит оперативное совещание». Ну да, где ещё ФСБ проводить оперативные совещания, как не на железнодорожном переезде, или что, станция Жаворонки - место постоянного проведения таких вот «оперативок» ФСБ? Нелогично? Более чем. Но Клочков продолжает гнуть своё. Цитирую: «Подумал, что могу увидеть знакомых сослуживцев». Глупее довода в оправдание причины остановиться на переезде и выйти из машины, трудно придумать. Сколько же и кем он «работал» в ФСБ (вообще-то в ФСБ служат), чтобы в свои неполные 30 лет так много иметь знакомых сослуживцев, чтобы искать их в каждой мужской компании, похожей на «оперативное совещание»?

Ну, не нашёл так не нашёл, ошибся, как говорится, бывает, поехали и забыли. Нет же, что-то же ещё настолько привлекло внимание охранников, что они запомнили, как сфотографировали, и лицо, одежду старшего, и номера, марки автомашин. У Моргунова находим лишь одно объяснение: «Я обратил внимание на автомашину Хонда-Аккорд старого образца серого цвета регистрационный знак М 443 СХ 97 регион». Чем конкретно его так сильно привлекла эта Хонда ни следователю, ни в журнале он не поясняет.

Клочков более конкретен в причине своего интереса помимо желания встретить коллег из ФСБ: «Меня удивило то, что среди них (молодых людей) находился мужчина пожилого возраста, на вид 55 лет, ростом ниже среднего». Но это опять же объяснение от лукавого: удивило что?, что там мужчина 55 лет?, а что тут такого диковинного? Почему может удивить эта обыденная картинка: руководитель с подчиненными, бригадир с бригадой, тренер с воспитанниками, преподаватель со студентами - да тысячи вариантов! Что здесь могло удивить охранников? Нет ответа. Не будем же мы всерьёз рассматривать приведённый Моргуновым ещё один довод, заставивший охранников остановиться и пристально оглядеть собравшихся на железнодорожном переезде: «Так же нас удивила шапка у пожилого мужчины. Она была выполнена в виде закруглённой вершины конуса, по краям которого были меховые поля». Дальше вопросов ещё больше. Клочков говорит: «Знакомых не обнаружил, сел в автомашину и уехал от станции». Засекайте время: увидели народ, остановились, Клочков вышел из машины и прошёл мимо них, знакомых не обнаружил, сел в автомашину и поехали. Засекли время? А теперь перечитаем в «Журнале суточных сводок», что Клочков там написал об этом эпизоде, а обвинение взяло на вооружение, сделав журнал вместе с показаниями охранников доказательной базой обвинения: «В 07-50 на круговом движении около ж/д ст. Жаворонки обращено внимание на мужчин в количестве 7-8 человек, которые в течение 5-10 мин о чём-то оживлённо разговаривали. После чего сели в а/машины: «СААБ» ... и «Хонда» ... До 09.30 мужчины периодически выходили из а/машин и о чём-то разговаривали. В 09.35 вышеуказанные а/машины уехали в сторону Минского шоссе». Ну и скажите теперь, уважаемые присяжные заседатели, кто вот это всё видел?! Кто почти битых два часа наблюдал за «вышеуказанными» машинами?! Никто, кроме Моргунова и Клочкова, этого не видел. Других показаний в деле нет. Но ведь по свидетельству самих охранников выходит, что на переезде они находились считанные минуты. Так откуда взялись два часа наблюдения за ними в «Журнале суточных сводок»? И откуда в той же журнальной записи взялась «серебристая Хонда», если и Моргунов, и Клочков говорили следователю о Хонде серого цвета? Как получилось, что видели одно, а записали в «Журнал» другое, определив вдруг точный, подлинный цвет «Хонды» Ивана Миронова?

«Журнал суточных сводок», ставший для обвинения весомой уликой, представляет сомнительное изобретение «доказательной базы». Запись сделана Клочковым 10 марта. Правда, ни своей подписи, ни подписи своего напарника Моргунова он не поставил - анонимная справка. С Нового года прошло семьдесят дней, но лист, заполненный Клочковым, лишь четвёртый по счёту, - и это вам было представлено на обозрение, уважаемые присяжные заседатели. Неужели за целых семьдесят дней такие сверхбдительные стражи, которым даже стояние близ железнодорожной станции группы в семь - восемь человек кажется подозрительным, больше ничего не наблюдали, и их сверхбдительное внимание больше ничто не привлекло? Может такое быть? Может. Семьдесят дней тишь да гладь, а тут на тебе: целых семь - восемь мужиков у железнодорожной станции! Есть чему удивиться настолько, чтоб запомнить это на всю жизнь, пули будут свистеть над их головами 17 марта, мины будут рваться у них под ногами на Митькинском шоссе, но те мужики с двумя машинами в вечной памяти.

Может, так оно бы и было, кабы эту идиллию в округе дачи Чубайса, нарисованной на страницах «Журнала», не портила сама действительность. Вот что, к примеру, происходило здесь в эти дни: «14 марта 2005 года, примерно в 13 часов 15 минут, примерно в 50 метрах от места, где 17.03.05 произошёл взрыв, на противоположной от места взрыва обочине, стояла автомашина «Фольксваген-пассат»... рядом стояла чёрная БМВ-760... Между указанными автомобилями стояли два мужчины, которые разговаривали между собой. Стоящий ближе к БМВ, хорошо одет... Второй мужчина плотного телосложения...На мужчине была вязаная шапка с заворотом. Шапка была аналогична шапкам выдаваемым сотрудникам спецподразделений с прорезями для глаз. Подобные шапки я видел у своего знакомого, который проходит службу в одном из спецподразделений ФСБ... 12 марта 2005 года около 18 часов 30 минут, когда проехал Жаворонки, заметил стоящий капотом в сторону Минского шоссе автомобиль «Мерседес»... 13 марта 2005 года ночью в 4 часа 30 минут я возвращался к себе домой. «Мерседес» стоял на том же месте и в том же положении. Габаритные огни были также включены. Указанный автомобиль стоял примерно в 500 метрах от места, где 17.03.05 произошёл взрыв. 9 марта 2005 года в 8 часов 30 минут на обочине, примерно в 50 метрах от того места, где 17.03.05 произошёл взрыв, стоял автомобиль «КАМАЗ». Возле машины находился водитель, который бортировал колеса. 10 марта 2005 года в 8 часов 30 минут я ехал в Крекшино и заметил, что практически на том же месте, где стоял КАМАЗ 09.03.05, стоит другой автомобиль КАМАЗ. Рядом с машиной находились два водителя, которые меняли колеса. 11 марта 2005 года, в 8 часов 30 минут, обратил внимание, что тот же КАМАЗ ещё стоит там же. Около 13 часов 30 минут КАМАЗа уже не было, а на его месте стоял ЗИЛ-лесовоз с пустым прицепом. Если на КАМАЗах меняли правые колеса, то на ЗИЛе водитель менял колеса с левой стороны автомобиля...». Вот это всё, действительно вызывающее интерес, видит и замечает рядовой шофёр Манухин. Из Одинцово-10 он ездит практически маршрутом Чубайса. Его свидетельские показания в т. 2, л.д. 96-99. Это видит и замечает простой шофёр, но почему-то ничего этого не замечает высокопрофессиональная стража Чубайса.

Зато из таких вот мутных, нелогичных показаний охранников Чубайса следствие отливает грозное обвинительное заключение «зафиксированный момент изучения обстановки в районе планируемого преступления членами организованной преступной группы для подготовки посягательства на жизнь Чубайса А. Б.».

 

Они что, члены этой организованной преступной группы, собираясь близ станции Жаворонки, поезд собирались подрывать с Чубайсом или ждали, что Чубайс в Москву на электричке поедет?

Это вообще стиль обвинения - бездоказательность компенсировать натужной патетикой ничем не подкреплённых умозаключений. Сколько патетики звучит в обвинительном заключении: «Следствие имеет все основания для вывода, что в ходе подготовки к совершению покушения на убийство участниками организованной преступной группы в составе Квачкова В. В., Квачкова А. В., Найдёнова А. И., Яшина Р. П., Миронова И. Б. и других лиц было решено приобрести поролон (полимерный материал), на кусках которого вооруженные участники группы могли бы лежать на снегу в лесном массиве» (обвинительное заключение, стр. 94). Так и представляешь, что в руках следствия «Протокол собрания участников организованной преступной группы». «Слушали: о закупке поролона... Решили... Результаты голосования...».

К тому же, замечу, что Моргунов, накрепко запомнивший на бегу виденные им машины, особой памятью не отличается. Моргунов, проработав полтора года в одном экипаже с Клочковым, даже отчества его не помнит. Полтора года вместе! «Сопровождение автомашины Чубайса, - говорил Моргунов на допросе 18 марта 2005 года, - осуществляю я совместно с Хлебниковым Д. В. и Клочковым Юрием, отчество не помню» (т.2, л.д. 45-50).

Понятно, чего стоят все эти показания, все эти фокусы с феноменальной памятью, когда человек отчества товарища своего, с которым день и ночь полтора года вместе в одной машине, - не помнит, а машину, увиденную случайно и мимолётно на железнодорожном переезде, описал через неделю аж до колёс! Но для обвинения этот момент позарез необходим. Ведь кроме того, что «зафиксирован момент изучения обстановки в районе планируемого преступления», чем ещё обвинение козырнуть может, и потому держится обвинение за этот «момент» 10 марта 2005 года, как пьяный за штакетину, несмотря на всю шаткость этого «момента».

Как показал в суде мой подзащитный, и это нашло подтверждение в представленных в деле материалах допроса и обращения Ивана Миронова к Генеральному прокурору Российской Федерации, сразу же после задержания 11 декабря 2006 года, он заявил о своём алиби. Алиби Ивана Миронова уже на следствии было подвергнуто самой тщательной проверке, вплоть до того, а действительно ли 17 марта 2005 года у свидетельницы Тараканниковой, подтвердившей алиби Миронова, был в тот день выходной. Отмечу попутно двойной стандарт оценки свидетельских показаний стороной обвинения, когда они изумлённо вопрошают: «А почему это подсудимые, имея алиби, сразу о нём не заявили следствию?». Дескать, не было у них никакого алиби, иначе бы сразу заявили. Но вот Иван Миронов заявил о своём алиби в первый же день ареста и что толку?.. Никаких противоречий в свидетельских показаниях соседей Миронова, видевших его утром 17 марта 2005 года, при всех попытках обвинения подвергнуть алиби сомнению, так и не было выявлено. Мне претит, и как человеку, и как юристу, то оскорбительное уничижение, с каким государственный обвинитель, выступая в прениях, отзывался о свидетелях защиты, подтвердивших алиби моего подзащитного. Не имея никаких оснований сомневаться в их честности и порядочности, прокурор попытался выставить совестливых людей лжецами в издевательской форме «всё, что было не со мной, помню». А потом ещё удивляются, почему эти люди, зная о невиновности подсудимых, не приходят к ним в прокуратуру. При этом сам государственный обвинитель не постеснялся тут же передёрнуть показания свидетельницы Кузнецовой, заявившей, якобы, что дочь пошла в церковь в свой первый выходной день после 14-го марта, и этот первый выходной день у неё, якобы, был 16-ое, а не 17-ое. Но вот протокол допроса Кузнецовой, озвученный в суде, здесь ясно говорится: «У моего умершего сына Андрея 14 марта день рождения. В день его рождения каждый год моя дочь ходит в церковь. В тот раз она 14 марта пойти не смогла. Она сказала, что пойдёт в церковь 17 марта» (т. 14, л.д. 65 - 69).

Вообще меня поражает необъективный подход обвинения к свидетельским показаниям. Когда лыко в строку, то прокурор говорит о свидетеле Карватко «достаточно неглупый свидетель». Когда показания того же Карватко не вписываются в схему прокурора, более того, не оставляют от умозаключений прокурора камня на камне, прокурор пренебрежительно бросает: «помните, как пел нам Карватко», хотя кроме самого прокурора здесь нам никто ничего не пел.

И вот его, государственного обвинителя, заключительный аккорд, - то, как он представил суду картину преступления, поразило меня, как юриста, новым словом в юриспруденции. Объясняя, почему в данном деле «при описании преступления конкретно не указано, кто какую роль выполнял при его совершении», прокурор уверял нас, что «это, в общем-то, при организованной группе особого значения не имеет - юридического значения», - подчеркнул он. «Хотя из материалов дела понятно, - рисовал нам картину преступления прокурор, - что кнопку привода в действие взрывного устройства нажимал Найдёнов, автоматами были вооружены те два человека, которые имеют опыт огневой подготовки - это Яшин и Саша Квачков, правда, Саша Квачков - стрелок никудышный, - тут же оговорился прокурор, вспомнив показания сослуживца Квачкова по работе в охране банка Зубкова, что Саша Квачков все зачёты по огневой подготовке сдавал всегда за деньги, если первый выстрел на экзамене сделал и промазал, дальше плати деньги и стреляй сколько пожелаешь, только плати. «Потому и не попал», - сделал вывод прокурор.

А вот далее прокурор говорит о моём подзащитном Иване Миронове. «Я уверен», - утверждал в суде прокурор, обратите внимание вот на эту форму доказательств «я уверен». Прокурор не говорит нам: «как показали свидетели», «как было доказано в суде», «как видно из представленных суду вещественных доказательств», или «как показала экспертиза», нет, ничего подобного!, ничего этого в деле нет!: ни свидетелей, ни экспертиз, ни вещественных доказательств, подтверждающих вину подсудимого Миронова, - ничего! Есть только одно - прокурорское «я уверен». И в чём же уверен прокурор? «Я уверен, - говорит он, - что 17 марта и для Миронова нашлась работа. В том, что он закладывал взрывное устройство, у меня лично, - говорит прокурор, - сомнений нет, поскольку его телефон единственный из всех работал на месте подрыва именно в нижней части Митькинского шоссе и зафиксирован базовыми станциями. Но и 17 марта для него работа нашлась. Пара рук, тем более не самых нежных, достаточно крепких рук - она пригодилась. Припомните, сколько имущества пришлось перенести подсудимым на место подрыва: это оружие, два автомата, это коврики, это аккумулятор, взрывное устройство, ну и так далее. Понятно, всё это надо перенести и лишняя пара рук, повторяю, не помешает».

Так и напрашивается, из груди рвётся вопрос: где логика, господин прокурор? Я уж не говорю про доказательства, их нет, ни одного нет, но хоть какая-то логика должна быть. Здесь же полный абсурд! Автомат, дескать, достался никудышному стрелку Саше Квачкову, и, дескать, именно по этой причине все остались живы и здоровы на Митькинском шоссе. Но опять же, где хоть тень логики, если рядом с никудышным стрелком Сашей Квачковым, по утверждению прокурора, стрелял высокопрофессиональный стрелок Яшин, который, согласно его показаниям, стопроцентно поражает цель на таком расстоянии. Тогда он почему не попал? И зачем нужно было давать стрелять никудышному стрелку Саше Квачкову, если рядом профессионал Александр Найдёнов? То есть, в представлении прокурора, Найдёнов кнопку нажал и дальше, как зритель, похохатывал над мазилой Квачковым? Бред. Но ещё больше бреда в том, что Иван Миронов, ни дня не служивший в армии, не имеющий ни малейшей военной подготовки, глубокой ночью на шоссе закладывает взрывное устройство, - в чём у прокурора лично сомнений нет. А на следующий день мой подзащитный, как нарисовал здесь картину преступления прокурор, якобы несёт за Яшиным с Квачковым их автоматы, лежаки для них и аккумулятор, который, как показала экспертиза, там вообще не нужен. Но ведь кроме автоматов, ковриков и никому не нужного аккумулятора, Миронов, по утверждению прокурора, нес 17 марта 2005 года ещё и взрывное устройство, которое, по утверждению всё того же прокурора, тот же самый Миронов установил накануне. Смешно? Смешно. Только срок за эти шутки прокурора грозит совсем не смешной - от двенадцати лет до пожизненного заключения.

Нелогичность обвинения обнаруживается во всём, и прежде сего в том, что, обвинив Ивана Миронова в покушении на Чубайса, следствие исключило из числа подозреваемых его отца, при том, что книги отца, по версии следствия, стали идеологической базой покушения. Вы видели здесь выступавшего свидетелем Бориса Сергеевича Миронова. Он производит впечатление человека, способного спрятаться за спину сына? Учитывая то, что отец Ивана служил в элитных погранвойсках, офицер, закончил академическую военную кафедру, человек, не побоявшийся, будучи министром печати, выступить против политики Президента Ельцина, - и такой человек смог бы допустить сына участвовать в таком скоморошестве, каким является это мнимое покушение, а сам остаться в сторонке?! Из показаний же свидетеля Б. С. Миронова следует, что уголовное преследование сына, его включение в сценарий имитации покушения, Миронов-старший воспринимает как месть ему лично за его книги, за его гражданскую позицию, то есть, преследование сына Миронов-старший считает попыткой парализовать его общественную деятельность.

И ещё целый ряд нелогичностей из тех, что заполонили это странное уголовное дело. Стал бы Квачков, с отличием закончивший спецфакультеты разведки военного училища и военной Академии, как и профессиональный разведчик Яшин, как и профессиональный разведчик Найдёнов, как и прекрасно образованный Миронов, стали бы они при подготовке чего-то серьёзного пользоваться в разговорах между собой своими личными телефонами, на их имена зарегистрированными?.. Поехал бы опытнейший диверсант Квачков на «дело» на своей личной машине, тем более зарегистрированной на жену, а, значит, заведомо подставляя её под удар и уголовное преследование?.. Использовал бы Иван Миронов свою машину «Хонда» при подготовке чего-то преступного, заведомо зная, что за ней может быть установлено наблюдение с целью выследить его отца. Потащили бы опытные минёры, к которым следствие относит и Яшина, и Квачкова, и Найдёнова, потащили бы они с дачи собственный тяжеленный аккумулятор, если его спокойно заменяет батарейка «Крона» размером в половину спичечного коробка?.. Пошёл бы опытный диверсант Квачков на «дело», оставив в гараже, на даче патронный арсенал, подрывные машинки?.. Всё уголовное дело соткано из таких вот глупостей, которые обвинение величает доказательной базой.

Вся доказательная база обвинения состоит в том, что мой подзащитный 16 марта якобы не уехал домой, а оставался на даче Квачкова, чтобы, пробравшись на Митькинское шоссе, глубокой ночью в одиночку заложить взрывное устройство. Эта доказательная база строится только на том основании, что звонки его телефона зафиксированы в ночь с 16 на 17 марта 2005 года, якобы, в нижней части Митькинского шоссе. И не важно для обвинения, что специалист Громаков признал на суде, что теоретические расчёты определения местоположения звонившего не имеют проверки на местности. Более того, специалист Громаков уточнил, что правильнее всё-таки пользоваться понятием не месторасположение и не местопребывание абонента, а район нахождения абонента. Район, а не место! Возможно, что прокурор и называет так район «нижняя часть Митькинского шоссе», только акцент им был сделан так, как будто звонок с телефона моего подзащитного зафиксирован базовыми станциями не из района Митькинского шоссе, а конкретно с самого шоссе, да ещё более конкретно - с нижней его части, где и произошёл взрыв. И получается по прокурору: заложил Иван Миронов взрывное устройство, и не сходя с места тут же и доложил по инстанции... Саше Квачкову. Только вот какая накладка. Телефон, как вы помните, Иван передал Редькину, который оставался на даче. У обвинения нет ни малейшей зацепки, чтобы это опровергнуть. А у прокуратуры было целых пять лет, чтобы найти этого Редькина и допросить его. Не нашли? Или не искали? Я думаю, что не искали. А зачем это обвинению? Ведь Редькин подтвердит правоту Миронова. Что тогда делать? Хотя понятно, что делает в таких случаях прокуратура. Она поёт «Всё, что было не со мной, помню», игнорируя любые неугодные ей свидетельские показания.

Свидетели прокуратуре только мешают. Без них как-то проще говорить подсудимому: а вот не верю и всё тут. И выслушав здесь показания моего подсудимого и о событиях 16, и о событиях 17 марта 2005 года, подкреплённые свидетельскими показаниями, обвинение продолжает настаивать на своём, руководствуясь только одним «я уверен», не только ничем не доказывая это, но и, мягко говоря, лукавит фактами.

Как сказал 4 августа государственный обвинитель, у него лично нет сомнений, что Иван Миронов устанавливал взрывное устройство на Митькинском шоссе, потому что там был зафиксирован его телефон. Но что было зафиксировано? Три звонка. В 23:07 на телефон, зарегистрированный на имя Ивана Миронова, поступает звонок, зафиксированный базовой станцией, расположенной в посёлке Жаворонки по улице 30 лет Октября, в час 20 ночи ещё один звонок с того же телефона, но ловит его уже базовая станция из Крекшино в десяти километрах от Жаовронков, и та же самая станция через две минуты ловит ещё один звонок, но уже исходящий - Саше Квачкову. При чём тут Митькинское шоссе, при чём тут установка взрывного устройства? И при чем тут Миронов, наконец? Это что, вся доказательная база обвинения, чтобы отправить человека на пожизненное заключение? Да, вся. Таковы душегубские фантазии обвинения.

Как вещественное доказательство, не как документ, а только как вещественное доказательство, на ваше обозрение была представлена книга Бориса Миронова «Приговор убивающим Россию», по утверждению обвинения, явившаяся мотивом совершения покушения на Чубайса. На чём зиждется такое утверждение обвинения? Только на том, что эта книга была найдена и у Владимира Васильевича Квачкова, и у Александра Квачкова, при чём у Александра Квачкова она была найдена в нераспечатанных пачках. Ни у Александра Найдёнова, ни у Роберта Яшина эта книга не обнаружена, и никто не знает, читали ли они вообще эту книгу. Ведь вопрос «Читали ли Вы книгу Бориса Миронова «Приговор убивающим Россию» вообще не задавался ни одному из подсудимых, в том числе и моему подзащитному. Тем не менее, обвинение уверенно заявляет, что именно эта книга стала идеологической основой преступления. Хотелось бы знать, а сами заявители подобного утверждения читали эту книгу, ведь первая же попытка прокурора сослаться на книгу, вспомнив пресловутое «Бей жидов - спасай Россию!», обернулось конфузом, ведь ничего подобного в книге нет, и государственный обвинитель был вынужден попятиться назад, заявив, что он вообще имел в виду историческую параллель.

Жаль, конечно, что книга, которая фигурирует в деле, и считается обвинителями основой преступления, так и не была исследована в суде. Книга Квачкова, которая вообще никакого отношения к данному процессу не имеет, была им написана много позже исследуемых нами событий, тем не менее, исследовалась в суде, а вот книга Миронова почему-то нет. Не потому ли, что сейчас, на неисследованный в суде текст, обвинению легко ссылаться, вплоть до того, что позволил себе представитель обвинения адвокат Шугаев, сравнив автора книги Бориса Миронова с Розенбергом. Но если сторона обвинения позволяет себе бездоказательно утверждать, что книга Бориса Миронова сродни трудам Розенберга, то я вынуждена заявить, что это клевета, что книга Бориса Миронова «Приговор убивающим Россию» - умнейшая аналитическая книга, в которой нет ничего другого, кроме искренней боли за происходящее в России.

Сторона обвинения, уважаемые присяжные заседатели, представила вам решение Петропавловск-Камчатского суда, признавшего в мае этого года, то есть через шесть лет после выхода, книгу Бориса Миронова «Приговор убивающим Россию» экстремистским изданием. Что характерно, когда автор книги выступал на данном процессе свидетелем, сторона обвинения не задала ему ни единого вопроса по данному решению суда. Могу высказать своё мнение, почему не было ни одного вопроса по этому, казалось бы, ключевому моменту. Да потому что тогда бы выяснились интересные моменты. Изданная в 2004 году массовым тиражом книга, и много раз переиздававшаяся после, в том числе монастырским издательством Оптиной Пустыни, книга эта не вызывала вопросов у прокуратуры. И вдруг, как по мановению волшебной палочки, именно к завершению нашего процесса, и не где-нибудь, по месту издания книги, или по месту проживания автора, как того требует закон, а далеко-далёко от Москвы, на самом краешке земли, куда летать никакой зарплаты не хватит, суд признаёт книгу экстремистской, не удосужившись даже известить о суде самого автора. И, как вы думаете, кто инициировал процесс? Правильно, местная прокуратура. Как говорится, привет прокурору Каверину от коллег с Дальнего Востока.

Таким образом, мотивы совершения преступления в суде не исследованы. Мотив преступления не выявлен. Выводы обвинения со ссылкой на книгу «Приговор убивающим Россию» безосновательны и бездоказательны. Экспертиза этой книги, как показал допрос эксперта в суде, не может служить таким доказательством. Отсюда вывод: экстремистские взгляды подсудимых, в том числе моего подзащитного Ивана Миронова, не доказаны.

Вы выслушали все доводы обвинения и убедились, что кроме фантазий на тему телефонных соединений у обвинения нет ни одного свидетеля, ни одной экспертизы, ни одного вещественного доказательства - ничего!, чтобы подтверждало участие моего подзащитного Ивана Миронова в тех преступлениях, в которых его обвиняют. А теперь, с учётом того, что обвинение не имеет ни малейшего доказательства вины моего подзащитного, я прошу вас выслушать, в чём его обвиняют.

Моего подзащитного Ивана Борисовича Миронова обвиняют в совершении преступления, предусмотренного ст. 105 Уголовного Кодекса Российской Федерации «Убийство» в ч. 2 п. «а» «Убийство двух и более лиц», п. «е» «Совершенное общеопасным способом», п. «ж» «Совершенное организованной группой» - наказывается лишением свободы на срок от восьми до двадцати лет либо пожизненным лишением свободы, либо смертной казнью».

Моего подзащитного Ивана Борисовича Миронова обвиняют в совершении преступления, предусмотренного ст. 277 Уголовного Кодекса Российской Федерации «Посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершённое в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность, - наказывается лишением свободы на срок от двенадцати до двадцати лет, либо пожизненным лишением свободы, либо смертной казнью».

Такие вот перед вами весы, уважаемые присяжные заседатели, на одной чаше весов - наказание вплоть до пожизненного лишения свободы, либо и вовсе смертная казнь, которая в России не отменена, на неё лишь наложен мораторий, но в любой день она может быть восстановлена. На другой чаше - доказательства вины подсудимых, за которую положено столь лютое наказание. И не важно, что чаша доказательств вины подсудимых, чаша доказательств вины моего подзащитного Ивана Миронова пуста. Какая из них перевесит, определите только вы, - определит ваша совесть!, ваша честь!, ваше мужество!».

 


Ново-Николаевский отдел СРНsrnnsk@gmail.com